«Трудная история» в музеях и на выставках Финляндии”Vaikea historia” Suomen museoissa ja näyttelyissä
В январе 2025 года во всех крупных финских газетах вышли статьи об обнаружении в фондах Työväenmuseo в Тампере уникального для Финляндии экспоната – особого платежного средства номиналом в 5 копеек, которое использовалось для «премирования» узников советского ГУЛАГА. Как подобный предмет оказался в Тампере и уж тем более – в Музее Рабочих? Если коротко, то в 2014 году Työväenmuseo стал головным музеем для музея Ленина, тоже находившегося в Тампере. А музей Ленина, в свою очередь, за многие годы своей работы, собрал обширную коллекцию предметов и документов – свидетельств истории советско‑финских отношений. И очень многие из них – не только «деньги» ГУЛАГА – можно было интерпретировать как свидетельства «трудной истории», «difficult heritage».
Собственно, и сам Музей Ленина был частью этого «трудного наследия». Его торжественное открытие состоялось 20 января 1946 года в Тампере, в залах бывшей бильярдной Дома Рабочих. Вниманию посетителей предстала экспозиция, посвящённая «бессмертному вождю мировой революции» – Владимиру Ильичу Ленину и (совсем немного) главе советского государства Иосифу Виссарионовичу Сталину. В 1905 в Доме Рабочих в Тампере походила первая конференция большевистской фракции Российской социал‑демократической рабочей партии (РСДРП), на которой Ленин и Сталин впервые встретились. В 1945 году финская инициативная группа решила отметить это место как мемориальное – и в результате их усилий в 1946 году на этом месте был открыт музей.
Kaikki suuret suomalaiset sanomalehdet kirjoittivat tammikuussa vuonna 2025 Tampereella sijaitsevan Työväenmuseon kokoelmista löytyneestä, Suomessa ainutlaatuisesta esineestä. Kyseessä oli erityinen viiden kopeekan maksuväline, jota käytettiin Neuvostoliiton GULAG‑leireillä vankien ”palkitsemiseen”. Kuinka tällainen esine päätyi Tampereelle ja vieläpä Työväenmuseoon? Lyhyesti tarina on seuraavanlainen: Työväenmuseosta tuli vuonna 2014 myös Tampereella sijainneen Lenin-museon päämuseo. Lenin-museo puolestaan oli kerännyt vuosikymmenten aikana laajan kokoelman esineitä ja asiakirjoja, jotka kertoivat Neuvostoliiton ja Suomen suhteista. Monet niistä, ei vain GULAGin rahakkeita, voidaan tulkita todisteena niin kutsutusta ”vaikeasta historiasta” (”difficult heritage“).
Myös itse Lenin‑museo oli osa tätä ”vaikeaa perintöä”. Sen juhlallisia avajaisia vietettiin 20. tammikuuta vuonna 1946 Tampereella, Työväentalon entisen biljardisalin tiloissa. Vierailijoille avautui ”maailmanvallankumouksen kuolemattomalle johtajalle” Vladimir Iljitš Leninille ja (hyvin vähäisessä määrin) Neuvostoliiton valtionpäämiehelle Josif Vissarionovitš Stalinille omistettu näyttely. Vuonna 1905 Tampereen Työväentalossa pidettiin Venäjän sosialidemokraattisen työväenpuolueen (RSDLP) bolševikkifraktion ensimmäinen konferenssi, jossa Lenin ja Stalin tapasivat ensi kertaa. Vuonna 1945 suomalaisen ryhmän aloitteesta päätettiin paikka merkitä muistopaikaksi, ja heidän ponnistelujensa tuloksena samassa paikassa avattiin museo vuonna 1946.
После заключения Московского перемирия в 1944 году СССР буквально заваливал Финляндию разнообразным культурным контентом – музыка, танцы, книги, выставки. Экспозиция нового музея не стала исключением и была почти полностью на материалах, присланных из Москвы, из Центрального музея Ленина – он выступал методическим центром для всей, в конце 1940‑х уже довольно обширной, «ленинской» музейной сети. Основную часть экспонатов представляли собой фотокопии документов, фотографий, живописных произведений в аскетичных черных рамках, которые чуть разбавляли два небольших трехмерных произведения из гипса – копии скульптур Николая Андреева, советского художника, прославившегося своей «ленинианой».
Moskovan välirauhan solmimisen jälkeen vuonna 1944 Neuvostoliitosta suorastaan tulvi Suomeen erilaista kulttuurisisältöä: musiikkia, tanssia, kirjoja ja näyttelyitä. Myöskään uuden museon näyttely ei ollut poikkeus, vaan se pohjautui lähes kokonaan Leninin keskusmuseosta Moskovasta lähetettyihin aineistoihin. Keskusmuseo toimi metodisena keskuksena koko 1940‑luvun lopulla jo varsin laajalle ”leniniläisten” museoiden verkostolle. Suurin osa esineistöstä oli valokopioita asiakirjoista, valokuvista ja maalauksista askeettisissa mustissa kehyksissä, joita elävöittivät vain kaksi pientä kolmiulotteista kipsiteosta. Ne olivat kopioita neuvostotaiteilija Nikolai Andrejevin veistoksista, jotka edustivat hänen kuuluisaa ”leninianaansa”.
Но были и экспонаты, которых, как кажется, там было быть не должно. Всего четыре предмета на открытии музея были оригинальными – не копийными. И все четыре были привезены финскими солдатами с фронта: живописный портрет Ленина, написанный художником Поповым, декоративный бронзовый рельеф на мраморной основе с изображением Ленина, крупномасштабная цветная репродукция по фотографии Иосифа Сталина и Климента Ворошилова, снятой Федором Кисловым в 1936 году, и небольшой портрет Ворошилова.
Mukana oli myös esineitä, joita ei oikeastaan olisi pitänyt olla siellä lainkaan. Museon avajaisissa oli kaikkiaan neljä alkuperäisesinettä. Kaikki nämä neljä olivat suomalaisten sotilaiden rintamalta tuomia: taiteilija Popovin maalaama Leninin muotokuva, koristeellinen Leninin pronssireliefi marmorijalustalla, suurikokoinen värillinen valokuvareproduktio Josif Stalinin ja Kliment Vorošilovin yhteiskuvasta vuodelta 1936 (kuvaaja Fjodor Kislov) sekä pieni Vorošilovin muotokuva.
В каталоге, изданном к открытию, раскрывалось только происхождение рельефа в формулировке «найдено на фронте и передано в дар музею», на самой же выставке откуда и как эти предметы попали в Тампере, никак не оговаривалось. Тем не менее тогдашнему директору музея – Лаури Суосало – пришлось объясняться и оправдывать собственную инициативу. В своем письме (для пущей убедительности – на русском языке) в Центральный Музей Ленина Суосало писал: «Как Вы видите по при сем приложенным фотоснимкам, в комнате произошла небольшая перемена, которая немного повлияла на изменение порядка картин выставки, но эти изменения не имеют никакого влияния на биографический порядок. По снимкам Вы также можете заметить, что мы имеем и свой материал, который дополняет нашу выставку. Это дополнительный материал мы достали следующим образом: финские бойцы принесли с собою с фронта некоторые частные картины в Финляндию. Когда мы узнали, что такие картины имеются у частных лиц, то мы взяли их в свои руки, и обратившись к господину министру П. Орлову с просьбой для получения разрешения хранить картины, мы поместили их в музей в качестве дополнительного материала. Таким же образом мы приобрели и флаг Советского Союза, который, правда, не является историческим знаменем времени Ленина, но так‑как это знамя государства, которое основал и которым руководил Ленин, то мы и его включили в число достопримечательностей музея. Таким образом эти частными лицами принесенные «военные добычи» теперь служат общей выставке; они стали своими противоположностями, так-как с частной добычи они перешли обслуживать массы народа.».
Avajaisiin julkaistussa luettelossa paljastettiin vain reliefin alkuperä muotoiltuna seuraavasti: ”löydetty rintamalta ja lahjoitettu museolle”. Itse näyttelyssä ei kerrottu mistä ja miten nämä esineet olivat päätyneet Tampereelle. Tästä huolimatta museon silloisen johtajan Lauri Suosalon oli seliteltävä ja puolusteltava omaa aloitteellisuuttaan. Kirjeessään (vakuuttavuuden lisäämiseksi venäjäksi kirjoitetussa) Leninin keskusmuseolle Suosalo kirjoitti: ”Kuten näette, näyttelyn järjestyksessä on tapahtunut pieni muutos, mutta se ei vaikuta elämäkerralliseen kokonaisuuteen. Voitte myös huomata, että meillä on omaa ja täydentävää aineistoa. Tämän täydentävän aineiston ovat suomalaiset sotilaat tuoneet rintamalta. Kun saimme tiedon näistä yksityishenkilöiden hallussa olevista esineistä, museo otti ne hallintaansa ja pyysi ministeri P. Orlovilta luvan säilyttää ne museossa. Samalla tavoin saimme haltuumme myös Neuvostoliiton lippu, joka ei tosin ole Leninin ajan historiallinen lippu, mutta koska se on hänen perustamansa ja johtamansa valtion lippu, sisällytettiin sekin museon nähtävyyksiin. Näin yksityisten henkilöiden ”sotasaaliit” ovat muuttuneet yhteisen näyttelyn palvelijoiksi ja ne saivat vastakkaisen merkityksen, sillä ne siirtyivät yksityisestä voitontavoittelusta palvelemaan kansanjoukkoja.”
Ссылка на влиятельную фигуру Павла Дмитриевича Орлова — советского дипломата, в 1944 – 1945 годах выступавшего политическим советником при председателе Союзной Контрольной Комиссии (СКК) в Финляндии, и в 1945 – 1946 году служившим чрезвычайным и полномочным посланником СССР в Финляндии, сделала свое дело. Трофейное советское искусство оставалось на экспозиции до середины 1950‑х годов, вплоть до момента, когда коллекция музея расширилась и эти вещи стало возможно заменить. Более того – эти предметы выходили в экспозиции на первый план в самые торжественные моменты, например во время празднований музейных годовщин.
Viittaus vaikutusvaltaiseen Pavel Dmitrijevitš Orloviin, joka toimi Neuvostoliiton diplomaattina ja liittoutuneiden valvontakomission poliittisena neuvonantajana Suomessa, teki tehtävänsä. Sotasaaliiksi päätynyt neuvostotaide pysyi esillä näyttelyssä 1950‑luvun puoliväliin asti, kunnes museon kokoelmat kasvoivat ja esineet voitiin korvata muilla. Tämän lisäksi näillä esineillä oli keskeinen rooli juhlavissa tilanteissa, kuten museon merkkipäivien vietossa.
Не исключено, что посетителям музея Музея Ленина в Тампере (а посетителями музея в первые годы его существования были почти исключительно финны) объяснения, откуда взялись такие хорошие наглядные экспонаты, были не нужны. Потому что они были для них отнюдь не новинкой. В Хельсинки, в выставочном комплексе Мессухалли в Тёёлё, в 1940–1942 годах были организованы три выставки военных трофеев, которые в общей сложности посетили более 300 000 человек. Для того, чтобы понять, насколько это огромные цифры, стоит напомнить, что всего в Хельсинки в 1942 году проживало 253 890 жителей. При этом была подготовлена дополнительная передвижная выставка, которая в 1941–1943 годах путешествовала по Финляндии. Побывала она в том числе и в Тампере: её экспонаты показывали в концертном зале Дома рабочих – всего одним этажом ниже тех залов, где в январе 1946 года открыли Музей Ленина.
Первая выставка прошла феврале‑июне 1940 года – на ней были представлены трофеи Зимней войны. За неё отвечал Буре Литониус, офицер запаса, специалист по истории униформы и на ней, кроме военной техники, можно было по большей части увидеть бытовые армейские предметы и некоторое количество финноязычных листовок, которые сбрасывали с самолётов, пропагандистских плакатов и документы и личные вещи пленных и погибших солдат.
On luultavaa, ettei Tampereen Lenin‑museon kävijöille, jotka alkuvuosina olivat lähes yksinomaan suomalaisia, tarvinnut selittää, mistä näin näyttävät esineet olivat peräisin. Ne eivät nimittäin olleet heille uusia. Helsingissä Töölön Messuhallissa järjestettiin vuosina 1940–1942 kolme sotasaalisnäyttelyä, jotka keräsivät yhteensä yli 300 000 kävijää. Luku on valtava ottaen huomioon, että Helsingissä asui vuonna 1942 vain 253 890 asukasta. Lisäksi koottiin liikkuva näyttely, joka vuosina 1941–1943 kiersi ympäri Suomea ja vieraili myös Tampereella. Esineitä esiteltiin Työväentalon konserttisalissa, vain kerrosta alempana tiloista, joissa Leninin museo avattiin tammikuussa 1946.
Ensimmäinen näyttely järjestettiin vuonna 1940 helmikuusta kesäkuuhun, ja se esitteli talvisodan sotasaaliita. Sen järjestämisestä vastasi reserviupseeri ja univormuhistorian asiantuntija Bure Litonius, ja sotakaluston ohella esillä oli pääasiassa arkisia sotilastarvikkeita, suomenkielisiä lentolehtisiä, propagandajulisteita sekä vankien ja kaatuneiden sotilaiden asiakirjoja ja henkilökohtaisia esineitä.
Организацией второй и третьей выставок, которые носили названия «Память о войне I или Советская пропаганда сквозь призму наших военных трофеев» (сентябрь‑ноябрь 1941) и «Память о войне II или Красная Армия сквозь призму наших военных трофеев» (декабрь 1941 – февраль 1942) были представлены трофеи Войны-продолжения. Из-за того, что финские войска заходили глубоко на советскую территорию, визуально-пропагандистский отдел получил на них совсем новое звучание. Ну и потому что в этом случае выставки курировал хранитель Военного музея Р. В. (Рейно) Палмрот, а материал для неё собирался целенаправленно. На первой выставке статуи Ленина и Сталина стали главными визуальными доминантами, а портреты советских вождей и тематические живописные произведения заполнили целую галерею второго этажа.
Toisen ja kolmannen näyttelyn, nimeltään ”Sotamuistot I eli Neuvostopropaganda sotasaaliidemme valossa” (syyskuu–marraskuu 1941) ja ”Sotamuistot II eli Punainen armeija sotasaaliidemme valossa” (joulukuu 1941 – helmikuu 1942), aiheena olivat jatkosodan sotasaaliit. Koska suomalaisjoukot etenivät syvälle Neuvostoliiton alueelle, sai näyttelyiden visuaalisen propagandan osio täysin uudenlaisen ilmeen. Näyttelyitä kuratoi sotamuseon konservaattori Reino Wilhelm Palmroth, ja aineistoa kerättiin järjestelmällisesti. Ensimmäisessä näyttelyssä Leninin ja Stalinin patsaat muodostivat keskeiset visuaaliset painopisteet, ja neuvostojohtajien muotokuvat sekä aiheeseen liittyvät maalaukset täyttivät toisen kerroksen gallerian kokonaan.
Недостатка в материале для сбора у финских военных не возникало – в каждом населенном пункте были свои «красные уголки», местные музеи, рабочие клубы, переоборудованные из церквей. И в каждом из них были портреты, листовки, плакаты, знамена на самую широкую тематику. Тут были и экономика СССР, и природные ресурсы и здравоохранение, и колхозы, и лыжный спорт. Итоги Зимней войны продемонстрировали необходимость в особой «лыжной пропаганде» и на плакатах советские лыжники умело бороздили заснеженные просторы – вместе с советскими руководителями.
Aineiston puutteesta ei tarvinnut olla huolissaan: jokaisessa asutuskeskuksessa oli omat ”punaiset nurkkaukset”, paikallismuseot ja työväenklubit, jotka oli sijoitettu usein kirkkoihin. Kaikissa niissä oli muotokuvia, lentolehtisiä, julisteita ja lippuja mitä moninaisimmista aiheista. Aiheina olivat esimerkiksi Neuvostoliiton talous, luonnonvarat, terveydenhuolto, kolhoosit ja hiihtourheilu. Talvisodan kokemuksista nousi tarve erityiselle ”hiihtopropagandalle”, ja julisteissa neuvostohiihtäjät liukuivat lumisilla lakeuksilla yhdessä neuvostojohtajien kanssa.
Важной идеей выставки было продемонстрировать противоречия между советской пропагандой и советской реальностью. Тем самым важными её адресатами становились финские коммунисты и левое крыло социал‑демократов. Для пущей наглядности на экспозиции была, например, представлена смирительная рубашка, «найденная в российской военной тюрьме и использовавшаяся ЧК».
Выставка «Память о войне II или Красная Армия сквозь призму наших военных трофеев», открытая вскоре после закрытия первой, была замыслена как еще более грандиозная. Наиболее поразительные визуальные доминанты выставки были подвешены в воздушном пространстве зала: два гигантских заградительных аэростата Красной армии. Главную роль на выставке теперь играла техника — торпедные катера, артиллерия, бронетехника, самолёты и авиабомбы, пистолеты‑пулемёты, полу- и полностью автоматические винтовки, противотанковые ружья, миномёты, разрывные пули, инженерное снаряжение, коктейли Молотова, радиоуправляемые мины, а также специальный медный костюм для разминирования электрифицированных мин и заграждений. С потолка секции воздушной обороны на стропах парашюта свисала «фигура диверсанта».
Näyttelyn keskeinen ajatus oli osoittaa ristiriita neuvostopropagandan ja neuvostotodellisuuden välillä. Tärkeitä kohderyhmiä olivat siten suomalaiset kommunistit ja sosialidemokraattien vasen siipi. Havainnollisuuden lisäämiseksi näyttelyssä oli esillä esimerkiksi pakkopaita, joka oli ”löydetty venäläisestä sotilasvankilasta ja ollut Tšekan käytössä.”
Näyttely ”Sotamuistot II eli Punainen armeija sotasaaliidemme valossa”, joka avattiin pian ensimmäisen sulkeuduttua, oli suunniteltu vieläkin suureellisemmaksi. Näyttelyn vaikuttavimmat visuaaliset elementit riippuivat hallin ilmatilassa: kaksi valtavaa Punaisen armeijan sulkupalloa. Tällä kertaa pääosassa oli sotatekniikka: torpedoveneet, tykistö, panssarikalusto, lentokoneet ja lentopommit, konepistoolit, puoli‑ ja täysautomaattikiväärit, panssarintorjuntakiväärit, kranaatinheittimet, räjähtävät luodit, pioneerivarusteet, Molotovin cocktailit, radio-ohjatut miinat sekä erityinen kuparinen suojapuku sähköistettyjen miinojen ja sulkujen raivaukseen. Ilmapuolustusosaston katosta riippui laskuvarjovaljaissa ”sabotöörin hahmo”.
Пропагандистских материалов было теперь меньше, но по‑прежнему были выставлены скульптуры Ленина и Сталина, советская живопись произведения на такие темы как «финны, пытающие военнопленных» и «советские солдаты, захватывающие Выборг». На галерее была представлена историческая военная русская и советская униформа.
После закрытия выставки в феврале 1942 года её экспонаты складировали в помещениях ипподрома, в авиационном ангаре на острове Келлосаари и под трибунами Олимпийского стадиона. В декабре 1944 года, после подписания Московского перемирия, из Хельсинки в СССР отправились четыре вагона с экспонатами выставок, проходивших в Мессухалли. Среди них были и статуи советских вождей, и их портреты, и предметы из фондов Петрозаводского музея.
Propagandamateriaalia oli aiempaa vähemmän, mutta Leninin ja Stalinin veistokset olivat yhä esillä, samoin neuvostomaalaukset aiheista kuten ”suomalaiset kiduttavat sotavankeja” ja ”neuvostosotilaat valtaavat Viipurin”. Galleriassa oli näytteillä historiallisia venäläisiä ja neuvostoliittolaisia sotilasunivormuja.
Näyttelyn sulkeuduttua helmikuussa 1942 esineet varastoitiin raviradan tiloihin, Kellosaaren lentokonehalliin ja Olympiastadionin katsomorakenteiden alle. Joulukuussa 1944 Moskovan välirauhan allekirjoittamisen jälkeen Helsingistä lähetettiin Neuvostoliittoon neljä vaunullista Messuhallin näyttelyiden esineistöä. Niiden joukossa oli myös neuvostojohtajien patsaat ja muotokuvat sekä Petroskoin museon kokoelmiin kuuluneita esineitä.
Это был тот самый момент, когда выставочная жизнь финской столицы радикально изменилась – в 1944 и 1945 новые рекорды посещаемости в Хельсинки ставили советские выставки, такие как «Новый Гитлеровский порядок в Европе» и «Урал — кузница Красной армии». Ну а в Тампере в 1946 году снова выставили трофейное искусство – только совсем по‑другому.
В 2024 году Музей Ленина закончил свою работу. В залах Дома Рабочих с февраля 2025 года открыт новый музей – Музей Ноотти, освящающий историю отношений Финляндии и СССР и Финляндии и современной России. Один из слоганов музея – It’s a long story. И действительно, этой истории уже больше ста лет. Но длинная она еще и потому, что все эти сто с лишнем лет она неизменно остается «difficult».
Tämä oli hetki, jolloin Suomen pääkaupungin näyttelyelämä muuttui radikaalisti: vuosina 1944–1945 kävijäennätyksiä rikkoivat Neuvostoliiton näyttelyt, kuten ”Uusi hitleriläinen järjestys Euroopassa” ja ”Ural – Punaisen armeijan paja”. Tampereella puolestaan esiteltiin vuonna 1946 jälleen sotasaalistaidetta mutta nyt aivan toisenlaisessa kontekstissa.
Lenin‑museo lopetti toimintansa vuonna 2024. Työväentalon saleihin avattiin helmikuussa 2025 uusi Nootti-museo, joka käsittelee Suomen ja Neuvostoliiton sekä Suomen ja nyky-Venäjän suhteiden historiaa. Yksi museon iskulauseista on ”Se on pitkä tarina” (”It’s a long story”). Ja todellakin, tätä historiaa on jo yli sadan vuoden ajalta. Pitkä se on myös siksi, että koko tämän reilun sadan vuoden ajan se on pysynyt ”vaikeana”.